tanda_stihi (tanda_stihi) wrote,
tanda_stihi
tanda_stihi

ПЕРЕВЁРНУТЫЙ КРЕСТ (часть 2)

             Вальпургиева

За холмами - закат. Ярко-алое в кубке вино.
И сиреневый дым. И - за нами - прошедшие вёсны.
Мы отсюда уйдем, и погаснет костер за спиной,
И исчезнут в траве ослепительно рыжие звёзды.

Мы уходим в ночи. Выбран был этот путь, а не дан.
Тот, кто носит кристалл, не подвластен ни страху, ни боли.
Сохранит для грядущих мерцающий обсидиан,
Что есть память и сила, познание, дерзость и воля.

Горек запах полыни, как горечь всех прошлых утрат,
И ещё не умолкли гитар обнажённые нервы,
И горит наш костёр за всех тех, кто сгорел на кострах,
И на небе ночном ярко, дерзкая, светит Венера.

                 ***
Я не верю безупречным -
Лицам бледным, пальцам млечным,
Хрупким искренним ладоням
Я не верю, не проси!

Верю цинику, эстету,
Ветру, логике, кастету,
Верю в выстрелы, в погони
И в луну на небеси.

Бой - до смерти, для отважных,
Спазм соитий жарких, влажных,
Миг удачи быстротечной,
Алого вина струя -

Это жизни суть земная,
Слаще этого - не знаю.
Я не стану безупречной.
И не верю в бога я.

                      ***
При взгляде в вулканическое жерло,
Нам сладок вид сгорающих камней,
Как на клыках трепещущая жертва
Сладка самой агонией своей.
И даже смерть отступит перед волей
Могущественных пасынков Земли:
Хоть все наги перед последней болью,
Кто победил её - тот властелин.

           ***
А за окном - весна,
А мы стремимся снова
Назвать, позвать, познать
Неведомое слово.

Нелепая затея!
Под тяжестью познанья
Не дрогнув, но седея,
Читает заклинанья

Отважный доктор Фа-
уст - видимо, сегодня
Последняя строфа
Сольётся с преисподней.

                ***
Из дома Парок, вымытого чисто,
Струится нескончаемая нить.
Я чту завет Гермеса Трисмегиста:
"Бессмертен тот, кто в силах не любить".

Чеканный слог - и мир в испуге замер
Средь слов забытых колкого жнивья.
И Музу - разом бабочку и пламя -
Я вызываю из небытия!

           Сати

         Первая

Не пройтись по утренней росе,
Птиц не слышать в сумрачных лесах...
Тот, кого люблю я больше всех,
Искрами растает в небесах.
Что ж, прощай, мой бедный старый дом!
Позабыв про боль, тоску и страх,
Страсти злой палимая огнём,
Да сгорю в объятиях костра!

           Вторая

Сыновья и дочери в дому,
Мягкая трава, небес простор...
Что за дело до любви тому,
Кто достойно всходит на костёр?!
И пускай числа соблазнам несть,
Я останусь горсточкой углей.
И не страсть сожжёт меня, но честь -
Нет объятий крепче на земле.

            Троица

                *
Жара. Гора. Дыхание пустыни.
И, в мареве - дрожащий тяжкий стон.
Рутина. Пыль. И в жилах кровь не стынет -
Всего лишь казнь, как прежде и потом.
"Не отнимай учителя и друга!.." -
В толпе скулили, прячась и таясь.
Ланцет в руке небесного хирурга
Дрожал, и кровь стекала с острия.
В просторе, неправдоподобно синем,
Метался крик, взвивался, трепетал...
                      *
"Брал на понты - является, мол, сыном...
Не первый, не последний. Кто считал?
Всех необычных, значится, опасных -
На крест, под камни, на костер, в подвал!.."
                       *
А дух святой взирал на всё бесстрастно
И зерна у подножия клевал.

               Юлиан

В чеканной классике латыни
Легко читаются слова:
Пусть мир падёт, пусть кровь остынет,
Но мысль останется жива.
И, сколько б ни было событий,
Но остаются навсегда
Любовь, поэзия, открытья.
Все остальное - суета.
Иди над пропастью ошибок
По тонкой ниточке вины:
Ведь только дерзким - путь к вершинам,
И тьма забвенья - остальным.
Распятье сморщенного бога
Не защитит и не спасёт.
Простые буквы смотрят строго,
А мир пылает и цветёт.

                   ***
Уже восходит первая звезда.
И веет ветерок. Душистый. Летний.
Заросший сад. И тишь. И благодать.
Последний вечер. Кажется, последний.
Вино тягуче, солоно, как кровь...
Один Иуда смотрит с пониманьем.
Да, брат-актёр, у нас похожа роль:
Тебе веревка, мне же - крестованье.
А прочие - им, право, все равно:
Убьют меня - есть шанс добиться славы.
Я говорил им: "Кровь моя - вино",
Переводили: "Хавка на халяву".
Так. Гефсимань. Возьмут, похоже, здесь.
Как вязнут в горле той молитвы строфы!
Пилат. Бормочет что-то о суде...
О чём он? Добрести бы до Голгофы!
Неблизкий путь среди немытых тел,
И солнце бьёт в глаза так зло и резко...
О радость! Наконец я на кресте!
Но нет! Нет, нет! Я не хочу воскреснуть!
О Боже! Я не продлевал контракт!
Ты ж сам сказал, что это - смерти дата!..
Но на рассвете третьего утра
Вошли в пещеру римские солдаты...

                            ***
                                                           Анжею
Обернулось властью счастье и исчезло - не найти.
Мы уходим, не прощаясь. Там, за зарослями - Стикс.
Наши старые забавы остаются в городах.
Мы уходим, улыбаясь. Не вернёмся никогда.

Мы уходим, мы уходим в тополиную метель,
К непогоде, к непогоде, к холодам и темноте.

И, намеренно небрежно разрывая сладкий плен,
Расстаёмся мы с надеждой - те, кто смели повзрослеть,
Те, кто головы не склонит перед богом и бедой
Ни на гибельном изломе, ни за черною водой.

Мы уходим, мы уходим в тайну ночи, бездну дня,
В шорох волн и звон мелодий, в дождь и магию огня.

А идущим вслед за нами, по наследству или в дар:
Наша огненная память - семенами - в городах.
Да поможет знанья дерзость уберечься, не остыть
От жестокости недетской и от детской слепоты!

Мы уходим, мы уходим в тополиную метель,
К непогоде, к непогоде, к холодам и темноте.

Мы уходим, мы уходим от костров, чей горький дым
Нас проводит, нас проводит к свету Утренней Звезды.

                        ***
Не чёрной копотью в небесной сини,
Не пулей, убивающей полёт, -
Глотком воды средь бешенства пустыни
Забвение пред нами предстаёт.

Мечтай, половник меж людского супа,
Как некогда, в благословенный час
Ты, вырвавшись, уходишь из-под лупы
Дотошных, подлых, любопытных глаз!

Ты их лишил безделицы приятной,
Им оболгать тебя не суждено...
Но тщетны все попытки, о собрат мой -
Забвение бессмертным не дано.

            Заклинание

Смерть моя, не уходи далеко!
За Великой темноводной рекой,
Чья волна и холодна, и горька,
Не сумею я тебя отыскать.

Ни богатого житья терема,
Ни седых морей лихие шторма,
Ни гранитных плит застывшая твердь
Не заменят твоей роскоши, смерть!

Отрешившись от побед и утрат,
У зажжённого мной греясь костра,
За Великой темноводной рекой
Призываю тебя, смерть-непокой!

                      ***
Когда над городом в небе кресты,
Словно мачт сожжённый остов,
Зорче смотри - и увидишь ты:
Падают позолоты листы
И становится город погостом.

Уберёшь обжорство - теперь гляди
На блеск голодный, на злые искры.
И вот уже костры впереди,
Сначала книги в них, но подожди -
И что-то к тебе огонь слишком близко.

Похоть уходит - слабеет плоть.
Сумрачны дни и бесцветны ночи.
Хочет, ревнив, энтомолог-господь
Булавкой бабочку-страсть приколоть...
Всё меньше людей, их жизнь всё короче...

Лень, зависть, алчность идут след в след -
Убрать их, чтоб люди вовек не знали!
Но денег нет - и прогресса нет,
Рабы да стройки грядущих лет -
Новые Беломорканалы...

Гнев убери - и глубже вдыхай
Гарь разорённого пепелища.
Вот входит враг - но безгневен край.
Погибнет, кто не противится, знай!
Гляди в безгрешные мёртвые лица.

Убери гордыню - и падай в грязь
Болотную, глаз поднять не смея.
А быдло плюёт на тебя, смеясь...
Вспомни: кто встал, сказал: "Я князь
Мира сего!", сатанея.

Гнев и гордыня - два чёрных крыла.
Пробуй, птенец - преграды нету.
Над городом-кладбищем - ввысь, где мгла.
Звезду увидишь - она светла,
Утренний свет над юной планетой.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments